Белые крысы (глава 11)

домашний питомец маленькой девочки

Дети полюбили погружения так, как могут полюбить что-либо только деревенские дети, — собаку ли, кошку ли, да хотя бы даже и крыску, — всерьез и надолго. Мне оставалось только торжественно вручить им по окончании «командировки» свой медитационный реквизит — под строгую Костину ответственность за сохранность и надлежащую эксплуатацию. Я даже устроил в день отъезда показательный урок релаксации для Тани, чтобы она могла продолжать интенсивные разгрузки в мое отсутствие. Впрочем, эта идея оказалась малосостоятельной.

— Нее, мама не умеет так, как вы! — в один голос заныли ребятишки, когда я вновь приехал к ним через пару месяцев. — А давайте сейчас! Я первая, я первая! Неет, я первый, я еще раньше говорил!..

— Дайте вы человеку отдохнуть-то с дороги, — возмутилась мать.

— А мы и зовем отдыхать! — нашелся Костя.

И это было абсолютной правдой: при погружениях я, безусловно, тратился, — но одновременно и заряжался, как всякий автомобильный аккумулятор, которому полезнее, когда машина ездит, нежели стоит без движения.

Разумеется, медитации были не единственным нашим развлечением. В ясные дни мы непременно гуляли, играли с окрестной детворой, и я всякий раз отмечал про себя, что Люся с Костиком немножко ревнуют, не подпуская ко мне других детей слишком близко, — как бы опасаясь, что я могу полюбить кого-то другого. Это опасение не было беспочвенным: иной раз я засматривался на «чужих» девочек и однажды, когда я откровенно ласково приобнял одну из них, играя в «испорченный телефон», Люся изобразила лицом рысью злость и тайком ущипнула меня за локоть. Я в ответ не нашел ничего лучшего, как показать ей язык, за что, очевидно, дома был награжден сценой ревности со слезами и самозаточением ребенка в ванной комнате.

Пришлось улаживать коллизию, компенсируя моральный ущерб удлиненным сеансом релаксации. Именно в этот раз я почувствовал, что Люся как бы ждет развития медитации: временами она просто трепетала, излучая особое томление, — глубокое её дыхание вдруг сбивалось на частое и поверхностное, а лицо при этом слегка подрагивало, принимая выражение не то досады, не то страдания. Возможно, я догадывался, чего безмолвно просит девочка. Но мог ли я разрешить себе это — вот так, в открытую? Разумеется, нет. Это было бы чистым безумием.

Я не спал всю ночь, сердце мое сладко немело от нежной страсти, разрешившейся частично в посасывании Люсиных пальчиков при одновременном нарушении суверенных постельных границ посредством обеих рук. На следующий день небеса вознаградили меня за долготерпение, ниспослав нам простое и совершенно гениальное решение.

Возле рынка мы наткнулись на словоохотливую женщину, продававшую в грибной корзинке двух хорошеньких белых крысят.

— Посмотрите, какие у меня малыши! Купите в семью домашних питомцев, — заговорила она, гипнотизируя Люсю лукавым взглядом. — Прекрасная порода, чистый сатин! Вообще, очень чистоплотные и добронравные зверьки! Совсем неприхотливы, доставят много радости детям и взрослым! Откликаются на клички! Положите на грудь — нормализуют кровяное давление. Посадите на подушку — снимают головную боль. Удивительно умные и ласковые существа — недорого отдам!..

Подобно Ньютонову яблоку, в темечко мне ударила идея: включить белую крысу в реквизит для релаксации! Это же элементарно: ласковая зверушка ползает по телу — где ей заблагорассудится! — нормализует давление, снимает боль, порчу, сглаз! Я чуть было не сказал: «заверните».

— С корзинкой отдаете? — спросил я по возможности спокойно.

— Да ладно, забирайте, — отвечала женщина, расплываясь в улыбке.

Питомцев нарекли незатейливо: Гошей и Тошей. Мог ли я мечтать когда-нибудь о таких симпатичных союзниках, или, в иной терминологии, сообщниках?!

Уже следующей ночью я вел себя так, будто никаких суверенных границ в природе и вовсе не существует: не ведая страха и стыда, я забирался чем хотел к Люсе под одеялко и нырял в разрез ее тоненькой пижамки, чтобы, отыскав крохотный девчачий бугорок — ближайшим ко мне был правый — сначала нежно потеребить его пальцами и, уловив отклик — едва заподозрив начинающееся его возбуждение — лизнуть там своим пересохшим от волнения языком, чтобы ощутить легкую арбузную сладость (молочка ли?) маленькой девочки с божественным именем Люся, и, изнемогая от этой опаснейшей жажды, присосаться к набухающему от ласк сосочку и пить, пить, пить, запуская руку уже к левой грудке, теребя там грядущее свое лакомство, которое тоже не будет последним, ибо затем инстинкт повелевает медленно двигаться вниз по плоскогорью животика, ориентируясь на крохотный кратер бездействующего вулкана с этрусским названием «пупок» и, миновав его, неутомимо продолжать свое бессознательное нисхождение — подобно тому, как стаи журавлей в струях теплого весеннего ветра, курлыкая, летят в тундру — к едва заметному раздвоению, где в мягкой складке местности, лишенной еще растительности в эту ранневесеннюю пору, — чуть ниже, тебя ждут неведомые сокровища удивительных розовых пещер, в которых не бывал еще никто. Не помня названий экзотических плодов, произрастающих в дивной влажной впадине, я торопился туда — бежал, плутал, спотыкался и падал, и полз дальше ничком, вкушая аромат нежных продолговатых листьев, которые расступались, но тут же обхватывали меня плотно и горячо, как будто не желая теперь отпускать обратно, а норовя втянуть в непостижимые глубины своей детской — но игрушечной ли? — анатомии…

Той памятной ночью случилось, видимо, доселе недостижимое: я пережил всё, что только могло случиться между мною и Люсей, испытав всю тайную прелесть ее чарующих глубин, но не ведая запретности наших отношений, — поскольку той ночью я приснился себе белым крысёнком Тошей, купленным накануне у словоохотливой женщины близ городского рынка и принесенным в плетеной корзинке к самым вратам рая.

Я был этим крысёнком. И проснулся я в состоянии счастья. Разве не счастье быть домашним питомцем маленькой девочки?

Люся, открыв глаза, прикатилась ко мне и чмокнула в щеку. Потом широко улыбнулась и достала из-под пижамки два белых пушистых комочка.

— А крысы долго живут? — спросила она вдруг с тревогой, прижимая их к груди.

— Нет. Когда ты вырастешь, они умрут, — ответил я, не подумав. — Или если бросишь…

— Дурак! — прошептала Люся.

А ведь она права, думал я, вспоминая крысёнка по имени Цой…

Метки: , , , , , , , , , , ,

7 коммент. к “Белые крысы (глава 11)”

  1. Max (15 comments) пишет:

    Вспоминая, что у Люси уже есть котенок, наверно уже подросший, чую, крови не избежать. Хотя шанс на спасение крыс еще есть…ведь так?

  2. Алеша Локис (1245 comments) пишет:

    У Люси кутёнок, а не котёнок, не путай народ, Max. Не путай и не пугай. Раньше времени…

  3. crosman (9 comments) пишет:

    Да да,о нем красиво и интересно было написанно в конце 7 главы.После прочтения которой у меня сложилось впечатление что рацио уважаемого Автора было немного отравленно общепитом.

  4. Алеша Локис (1245 comments) пишет:

    Скорее, рацио лирического героя, crosman, от имени которого ведется повествование. Нет, общепит был ни при чем. Он просто впал в бред — заговорился, засыпая…

  5. crosman (9 comments) пишет:

    Под словом общепит я подразумевал продукт, вызывающий одобрение общественных масс,руководствующихся в свою очередь понатиями и обстоятельствами нынешних времен.

  6. Алеша Локис (1245 comments) пишет:

    Ну, если трактовка слова общепит такова, тогда, безусловно, можно говорить об отравлении именно автора. Спасибо, crosman!..

  7. Patsmetle (1 comments) пишет:

    Хороший блог. Занёс в букмарки

Оставить комментарий или два

Вход на сайт под своим логином, для тех, кто не любит играть в пазлы:)

Вход или Регистрация

.




Не получается отправить? — инструкции


Скрыть объёмистое содержимое можно под тегом [spoiler]

Разрешённые теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>